– химический состав тайны.
– вам неизвестный.
– ночной эльф.
– парковое.
– катрин мне страшно.
– красная в красном.
– х#й войне.
– здравствуй и до.
– париж париж.
– вишня.
– невзаимные стихи.
– остаться.
– строение тела.
– это крест.
– идиш.
– сальвадору дали.
– третий день.
– oranger limon.
– журавли.
– блюз.
– пожизненная смерть.
– древовица.

гуттаперчевый мальчик декабрь намылил асфальт
мелкозернистой белой крупой из запасников неба.
даже если тебя накормить тишиной, ты свирепа –
неуютная тайна – замедленный выцветший вальс.
на меня упадут сто веков, сотни лиц, влажный снег,
и пойди разбери, кто танцует теперь мимоходом
по твоим вечнонужным чертам и какая погода
магистрали свербит, почему нас в истории нет?
до конца остается всего лишь пятнадцать секунд
разъедает декабрь пустой, никакой, седовласый
я слажу тебя рядом с собой и окутаю газом…
а с утра напоследок тебя из меня извлекут.

для сдирающих кожу с моих откровенных трагедий
неуютное солнце и песни неведомых стран
убаюкают бдительность, ложный ответственный сан
чтобы нынче же ночью остаться безропотно третьим
бесполезно молчать о тебе, прятать руки в секрете
(незнакомая вам или вас, или лучше для нас).
пятый раз небо утром меняет облезлый окрас
никуда не уйти от него и от ваших соцветий
я совсем не люблю, но быть рядом и вами согретым
бесконечное счастье. под строчкой стрекочет сверчок.

так приятно молчать, если утром узреть пустячок:
по тропинкам вот этих стихов прогулялась миледи
(незнакомая вам или вас или лучше для нас)…

быть ночной совершенной колдуньей в большом захолустье
на размытое небо глядеть и срываться с петель,
словно двери в огромным квартирах не помнивших грусти.
где мои золотые черты, да и где я теперь?
впрочем, все как и надо: отчет, надоевшая осень,
сигареты, слова, календарная тонкая нить,
но пылу кутерьмы обязательно кто-нибудь спросит:
- как сегодня дела?
- умираю, а хочется жить.

считать последние слова, мечтать о малом
и троп воды не замечать в уснувшем парке,
за одиночеством, как после покрывала,
есть неожиданный просвет (спасибо Парки).
для струн чернеющих дорог, придумать имя
не так опасно, чем безмолвствовать обманно,
но улыбаться. посмотри, проходят мимо
остатки вечных и давно забытых планов,
не растерять бы их уставший, старый профиль.
судьбы нелегкий силуэт рождает лунность
забот и тратит дни на плохенькие строфы
в то время, как мимо меня проходит юность…
(Парки скалится)

болеть написанным в разгаре
полураздетого утра
покуда мысль не шустра,
а слог прилежен и алтарен.
делиться на странички кашлем,
пустив их попусту в ладонь,
как пчел в алеющий бутон
цветка.
катрин, мне очень страшно,
болеть написанным опасно,
но я когда-нибудь влюблюсь
в саму себя, войду во вкус
и «растеряюсь» утром ясным…

только черное в черном пергамент возьмет на потом…
может имя мое слишком яростно втиснули в цвет?
по замерзшей москве чарли чаплин гуляет с зонтом,
вспоминает в какие одежды он был не одет.
на желтеющий желтый ложится тихонько рука
подводя ниже букв незаметную глазу черту.
чарли что-то искал, он себя постоянно ругал,
за отсутствие цвета в глазах, и озвучку не ту.

в нас гуляет москва, что-то шепчет, а что-то нельзя,
красным маркером имя мое и не важны слова
чарли чаплину где-то в экранах другая стезя
лучше, если бы кто-то меня просто расцеловал.

днем уставший садовник не нашего края
приготовил рассаду для вымокших лиц
от слезы и от пота, как будто играя…
не мечтай, тишина, я сама из убийц.
на бумажном листе недостаточно места,
географии нет для распашки полей –
есть лишь гордость и страх, да запасники лести –
сорняки индустрии: сильней и наглей,
чем цветочек культуры, смотрящий на время.

я сама из убийц, но готова на «долг»…
ты ж сажаешь в меня огнестрельное семя –
из меня вырастает кровавый цветок.

здравствуй и довеку нам не расстаться с собою.
аквамариновый дым занавесил окно.
выпусти, словно воробушка, в небо обойму,
чтобы оставить дырявым небес волокно.
здравствуй и пусть долетит до тебя телеграмма:
«я еще здесь, а ты там, а я здесь…» не смешно.
господи, десять часов без тебя, где ты, мама?
нам не расстаться с собою, но с близкими - «но».
шум электричек опутывал, спутывал, путал
мысли мои: пять людишек, тропинка и дом.
- кто ты? мы были знакомы? а родом откуда?
нет не ждала (надоело)
ну здравствуй
и до…

мне сложила на плечи ладони уютно листва
плачет броско-оранжевый плащик все тише и тише
ей хотелось бы выиграть мир но остаться в париже
и звонить каждый день говорить что опять не трезва
на десятый июнь в этом месяце ставим свечу
чтобы смочь говорить с голубями на нужном наречье
или лучше ловить ультрашепот желтеющей речки
ей хотелось остаться одной или сдаться врачу
сигаретный октябрь никотиновый жмется туман
мой жасминовый чай остывает. становится мило
оттого, что погода как будто сегодня умылась
почему на меня не облилась ответь же мне мам
а ручей над землей точно сон голубой-голубой
не случилось увидеть а жаль там наверно другое…

только в трубке молчал надрываясь влюбленный межгород.
ей хотелось остаться… хотелось остаться со мной
но париж париж.